Офицеру было жарко в куртке, шлеме и защитных очках. Он проехал шестьдесят километров, осмотрел все серебристые «Победы» и снова не нашел той машины, которую с таким рвением искал. Черт возьми! Где же этот проклятый автомобиль, изувечивший неизвестную?
Так спросил себя лейтенант, повернув мотоцикл в обратный путь. Офицер мчался мимо дач. В проглядывающих сквозь зеленую листву окнах уже загорался свет, пахло левкоями, резедой. Когда Мозарин выехал на шоссе, по обеим сторонам все чаще и чаще стали возникать электрические огоньки. Их становилось все больше, больше, и вдруг целый огненный рой понесся навстречу лейтенанту. Москва, Москва!
Вернувшись в десятом часу вечера, Мозарин сразу направился в кабинет Градова. Туда же спешила Корнева с очередными срочными анализами в папке.
- Ну как, восстановили зачеркнутую строку на записке? - спросил лейтенант.
- Нет, Михаил Дмитриевич, - ответила она. - Я все же опасаюсь выявлять ее реактивом: эта строчка может совсем пропасть! Безопаснее это сделать монохроматором (монохроматор - оптический прибор, с помощью которого выявляется невидимый текст), но у аппарата испортился трансформатор. Сейчас его уже перематывают.
- Пока вы проявите эту несчастную строку, - с досадой проговорил лейтенант, - диверсанты могут не только оглушить дежурного и похитить карту, но все ваши реактивы утащить!
- При всем желании я не могу ничего сделать на испорченном аппарате, а второго у нас нет!
- Что же, свет клином сошелся на вашем отделе!
- Нет, зачем же? Поговорите с майором. Если он прикажет, перешлем в другое место. А кстати, - добавила она не без ехидства, - вы уже расшифровали, что означает 3КБ, которому грозит диверсия?
Мозарин не успел ответить - они уже были у дверей Градова.
Войдя с Корневой в кабинет, лейтенант сказал;
- Разрешите доложить, товарищ майор?
- Докладывайте!
- Осмотрел все серебристые «Победы».